Черный обелиск стеклянного человека
Сложно поверить, что «Черный обелиск» написан Ремарком в возрасте 58 лет. Роман пропитан, как бисквит ликером, юностью. Эти страстные юношеские метания, имитация цинизма, романтика, подчас дешевая, и отчаяние, диалоги с несуществующим богом и неумение найти общий язык с существующей любовью, волнение, сила молодости в теле, поиск себя. Думать о том, что Ремарк в 1956 году так подробно и ярко помнил свои 22 года, провинциальный немецкий городок, работу продавцом надгробий, и это щемящее непонимание как жить дальше мальчику-солдату… думать об этом тревожно. Все говорят, что издержки возраста - помнить юность лучше, чем вчерашний день (и я немедленно бегу в собственное прошлое, чтобы понять, что мне нечего будет вспомнить!)
“Черный обелиск”, несомненно, самый биографичный роман Ремарка. Захолустный Верденбрюк (Оснабрюк), поэтический кружок, фирма по установке надгробий, психлечебница, “запоздалая юность” рассказчика, его решение отправиться в Берлин — все это взято из собственного прошлого. Автору под шестьдесят, со здоровьем неважно, реставрационные тенденции в аденауэровском государстве вызывают горечь и досаду. Он видел развалины родного Оснабрюка, он понимает, что никогда больше не будет жить в той стране, где родился, — в этом смысле роман можно воспринимать, пожалуй, и как ностальгическое прощание с Германией, с мечтами и надеждами юных лет.
«Как будто все в последний раз» Вильгельм фон Штернбург
(Отрывки из книги о жизни и творчестве Эриха Марии Ремарка)
Я читала «Черный обелиск» не в первый раз. Первый был в конце 90-х. Возможно поэтому, тогда меня больше всего поразила часть, посвященная инфляции – чемоданы наличности, самоубийства с обесцененным деньгами в руках, биллионы и биллионеры. Всему свое время.
Сейчас меня больше впечатлила нацистская и великодержавная тематика.
Какая знакомая риторика….
- Разве вы не чувствуете почтения к нашему национальному гимну?
- Не в кафе и не тогда, когда из него делают повод для скандала. А теперь оставьте нас в покое с вашими глупостями
- Глупости? Вы считаете священнейшие чувства немцев глупостями?
Какие безжалостные и точные оценки. Как они уместны, в отношении любой войны!
Война, которую почти все солдаты в 1918 году ненавидели, для тех, кто благополучно уцелел, постепенно превратилась в величайшее событие их жизни… Теперь опять наступили будни с их заботами и неприятностями, а война вспоминается как что-то смутное, далекое, отжитое, и поэтому, помимо их воли и почти без их участия, она выглядит совсем иначе, она подкрашен и подменена. Массовое убийство предстало как приключение, из которого удалось выйти невредимым
Воспоминания о войне и чувство боевого товарищества, жившее почти в каждом из его членов, Волькенштейн ловко подменил гордостью за войну. Тот, кто лишен националистического чувства, чернит память павших героев, этих бедных, обманутых, павших героев, которые охотно бы еще пожили на свете. И с каким удовольствием они сбросили бы Волькештейна с помоста, откуда тот как раз произносил речь, если бы только были в состоянии это сделать. Но они беззащитны, они собственность нескольких тысяч таких вот волькенштейнов, которые используют их для своих корыстных целей. И прикрывают эти цели словами о любви к отечеству и о национальном чувстве.
Вообще, атмосфера возрождения реваншистских настроений в Германии после Первой мировой войны поразительно и неприятно напоминают мне нашу реальность – стенания о похеренной великой стране, нездоровый патриотизм, жажда сильной руки во власти, бесконечный поиск виноватых, культ особого национального пути. Какие же мы все одинаковые! Сколько еще десятилетий, веков, тысячелетий все мы будем ходить своими особыми путями грабель и боли!
Я не всегда готова разделять романтизм и сентиментальность Ремарка, но здесь, в описании самодовольной национальной сущности, он гениален.
Во многом, наверное, переживания главного героя тождественны биографии автора. Размышления о взаимоотношении с богом и церковью мне не очень интересны, но, как же знакомы эти маятниковые колебания непонятных желаний! Когда хочешь чего-то и при том ничего не хочешь, когда жаждешь драмы в банальности и упускаешь мгновения как головастиков в пруду, хочешь воды, но покупаешь вина, хочешь любви и отталкиваешь тех, кто ее дарит. Людвиг – хороший, милый парень. Мальчик, не оскотинившийся в войне. Потерянность поколения воплощена в нем бесконечными попытками заполнить пустоту – учительство, поэзия, работа, дружба, любовь – ничто словно не захватывает его живой ум. Эту же пустоту чуешь в самом Ремарке, читая «Скажи мне, что ты меня любишь» или отрывки из биографии, написанной Штернбургом.
А эта печальная ирония – уйти от смерти на войне, чтобы сделать ее своей повседневность в мирной жизни?!
Иронии и юмора на фоне общей мрачности момента вообще на удивление много, я и забыла, что Ремарк так остроумен и афористичен. Порой кажется, каждую вторую фразу можно вешать на портале «Аткрытки» и срывать аплодисменты!
Только идиоты утверждают, что они не идиоты. Противоречить им бесполезно.
Цинизм - та же сердечность, только с отрицательным показателем.
Каждый приличный человек в моем возрасте непременно страдает мировой скорбью. Это право молодости!
Я человек современный, и меня тянет к саморазрушению.
Самая скучная линия для меня, как ни странно, лирическая. Любовь к душевнобольной Женевьеве-Изабелле оставила меня равнодушной своей нереальностью. При том, что очарование и страстная увлекающая убедительность психически нездоровых людей не вызывают у меня сомнения. Но для меня это не история любви, это история искушения – как соблазнительно отказаться от выбора, отгородиться от реальности тонкой шторкой ненормальности.
Раздвоение личности - это обычное желание убежать от самого себя.
Много, много всего…
В Ремарке есть удивительная легковесность, такая, что порой кажется, вот-вот он перейдет некую грань и всё станет откровенно сентиментальным и пошлым.
В Ремарке есть какой-то бесконечный самоповтор персонажей, ситуаций и настроений.
В Ремарке есть пугающая (сосущая!) бессмысленность, тленность существования.
В Ремарке есть любовь невозможности любви.
Много, много всего есть в Ремарке...
Человек живет. Кто копает глубже, тот пропал.
Почему, почему, читая Ремарка, мне все время кажется, что он пропал?! Что он как тот безумец в клинике, жил, ощущая себя стеклянным...
