Крупные хлопья снега медленно падали сквозь сумерки на порядком заледеневшие ступени Главного Кайдорийского Отдела Великого Розыска. Скопившиеся сугробы красиво сверкали миллиардами отблесков, отражая иллюминацию праздничных гирлянд в виде снежинок, которыми мамбеты из Транспортного Отдела в хлам замотали величественные башни основного корпуса, задорно дрифтуя вокруг них на своих пепелацах.
В шикарном кабинете Почтенного Капитана одна из ёмкостей с лошадиным дерьмом драматично упала на каменный пол, разлетевшись вдребезги. – БЛЯДЬ! – Капитан в ярости высунулся из окна. – Э, Асухато, ахуелсыңба не?! Далбаёпсыңба не?! Вы барханы, бля! Хорош мозги ебать, у меня банки трясутся от пердежа твоей тарантайки!
Глубокого чёрного цвета чепырка грациозно дала угла по воздуху, подлетев к Капитану. Из открывшегося люка повалил плотный туман, через пару секунд из недр чепырки вылез изрядно въёбанный и румяный Лейтенант.
– Маған похуй, я в дыме! – Асухато вальяжно перекатывал по зубам плотную пятку.
– Мальчик мой, не дрочи судьбу… До Нового Года ещё двое суток, побереги себя!
– Кешiр, улуу агасы, шөп злой, садит, яибал!
– Чё, прям злой?..
– Обижаешь! – Лейтенант с трудом вперился взглядом в натренированные ноздри Капитана, расплывшись в неконтролируемой ухмылке.
– Ну ладно, мне тоже отсыпь, – Кас Тевей сменил гнев на милость, поймав килограммовый пакет. – И хорош баловаться! Все висяки закрыл?
– Так точно!
– Пиздишь! Хуй с тобой, золотая рыбка, съебитесь только на пустырь у Отстойника, там катайтесь, и чтоб ни одного проёбанного вызова!
– Шныри на шухере, всё схвачено!
– Вот и пиздуйте отсюдова! – окно кабинета с грохотом захлопнулось.
Наблюдавший за этой сценой из палисадника у келий корпуса Отдела Равновесия Капеллан Лео развешивал на иконы украшения в виде котиков, мурлыча под нос праздничные мелодии.
– Хороший год, – пробормотал Лео и посмотрел в сторону ярко мерцающих монструозных небоскрёбов в центре Кайдории. – Дай Йонко, чтобы и следующий был таким же беспечным…
Отвлёкшись на мамбетов, Капеллан не заметил, как одно из украшений само по себе задрожало и упало в расщелину между гранитными плитами.
***
В приёмной Отдела было холодно. Датчик движения одной из громадных автоматических раздвижных дверей сломался, в связи с чем она без остановки ебашила по стене. На входе уже образовалась небольшая кучка снега размером со стаю собак.
Рядом со стойкой ресепшена выстроился десяток раздетых по пояс кадетов, невообразимо напряжённых и вытянувшихся по струнке. Над ними возвышался Прапорщик Элан в своём протёртом сером прапорщицком бомбере, начавший отмечать Новый Год ещё пару месяцев назад, и проводил брифинг, плавно, насколько это возможно, обходя шеренгу.
– ВЫ ВСЕ – ГОВНО! – следом за брызжущей во все стороны слюной из гнилого рта Прапорщика вырывалось невыносимое алкогольное зловоние.
– МЫ ВСЕ – ГОВНО! – вторили ему стучавшие зубами салаги.
– ГОВНО ДОЛЖНО ГОВОРИТЬ ГРОМЧЕ! –
Элан запнулся о собственную ногу, чего с ним не случалось с момента послушничества в Церкви Йонко, и упал навзничь.
– МЫ ВСЕ – ГОВНО!
– Здесь вам не дрочильня с членодевками, очко няшного трапика мне на хуй! Это Великий Розыск, бутылку шампанского мне в жопу! Отдел даже из таких гомиков, как вы, сделает настоящих мужчин, мамбетский подзалупный сыр мне в глаз! Я лично буду выбивать вам дурь из башки! Вы здесь, чтобы защищать закон, а не хуи сосать! Ясно вам, девочки, свечу от геморроя мне куда? – Элан отряхнулся и вплотную приблизился к худосочному мамбету-метису с татуировкой «69» над бровью.
– Вам в бибу!
– Ты мне на ушко скажи, куда?..
– Вам в бибу… – томно прошептал кадет, стеснительно посмотрев Прапорщику в глаза.
– Имя?!
– Кадет Танчик!
Элан поковырялся в недрах бомбера, выудил старую зубную щётку, смазанную коричнево-желтоватым слоем неясной субстанции, и бросил к ногам Танчика.
– Поднял, быстро, лишайный глист! Сегодня ночью драишь очки! И чтобы к завтрашнему утру я мог увидеть в писсуарах отражение своего заплывшего от бухла ебала, а иначе я покажу тебе, на что способен бывший машинист сверхзвукового поезда! ХУЛИ ТЫ ПЯЛИШЬСЯ, ОДИН ГАЛЬЮН УЖЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧИСТ!
– Так точно! – с покорностью, смешанной со страстью, получив ускоряющий поджопник от Прапора, кадет засеменил в сторону сортира, шаркая ногами.
***
В Экспертно-криминалистическом центре стояла гробовая тишина, нарушаемая мерным гулом работающих холодильных установок с вещдоками, отдающимся эхом от стальных шкафов в безграничном пространстве лаборатории.
В её центре фигура в халате сгорбилась над небольшой песчаной насыпью с цветочными горшками, расставленными по периметру, сосредоточенно раскладывая булыжники разных форм и размеров, следуя только одной ей ведомой логике.
Лежавший на операционном столе галафон разразился пронзительным рингтоном на онемешном языке:
«ОШиииииХЕТЕО ШиХЕТЕЕЕЕООО СОно НИ КУми ВООООООО…»
От неожиданности фигура вздрогнула и дёрнула рукой, рассыпав каменный ансамбль по песку.Злобно зашипев, Лейтенант Сизарро принял вызов.
– Уважаемый… Сизарро Поввар! Сервисный центр «Сосочка-девочка для Сэмпая» дарит Вам скидку десять процентов на техобслуживание гарантийных секс-андроидов…
– ТВАРЬ ССУЧЕННАЯ, ЗА КАКИМ ХУЕМ Я ПРЕМИУМ-АККАУНТ В ГЕТКОНТАКТЕ ОФОРМЯЛ! – один из валунов с грохотом разъебал галафон.
***
В спорткомплексе Главного Отдела пахло потными яйцами, грязными носками и не стиранными боксёрскими бинтами. Разъёбанный спортивный инвентарь из позапрошлого века соседствовал с современнейшими тренажёрами и прочими новаторскими разработками в сфере фитнеса. В секции борьбы столпились офицеры из Уголовного Розыска и Отряда Специального Назначения, завороженно смотря в гексагон. В нём начинался важный бой между Отделами за право использовать гравифургон типа «буханка» в рестайлинге с передовым плазмомётом, массажными креслами и новой магнитолой при проведении операций.
Прапорщик Бремен из ОСН в красно-зелёно-белом борцовском трико стоял в мостике, облокотившись на свою мощную шею. Казалось, что у каждой мышцы его тела были свои собственные мышцы. Напротив него снимал с пояса катану и танто смуглый недомерок, с широким плоским лицом и утонувшими в надутых щеках свинячими глазками, выдающих в нём икута – одну из самых пиздливых и гадких народностей Империи. Укороченное лейтенантское пальто упало на настил, обнажив заросшее жёсткой щетиной тщедушное тело, изрубцованное множеством шрамов от укусов и порезов. Бросив меховую шапку, в которой копошились вши, в сторону зрителей, брезгливо кинувшихся врассыпную, маленький человек задорно воскликнул, обнажив в ужасающей улыбке гнилые зубы с застрявшими в них полуразложившимися кусками сырого мяса.
– Что, Брюма, надеешься в этот раз взять реванш? В прошлый раз ты бегал от меня и визжал, словно отелившаяся олениха!
Сделав сальто с моста, бритый наголо амбал пару раз щёлкнул позвонками и высокомерно вперился взглядом в узкие глаза икута.
– Единственным человеком, который от тебя бегал, была твоя жена, недоросль. Кстати, Гнильдо, как долго ты собираешься уклоняться от алиментов? Она всей Кайдорийской Юстиции хуи пересосала, упрашивая привлечь тебя к ответственности.
– Не ношу ношенное, не ебу брошенное, и эта пизда ебаная от меня ни крошки не получит!
– Не завидую я твоему наёбышу…
Улыбка Лейтенанта постепенно сменилась звериной гримасой.
–
Это её наёбыш, не мой! Отпиздить меня у тебя не получится, а перепиздеть даже не пытайся, собака! Икут принял положение, похожее на позу готовящегося к спринту бегуна. Вокруг него засвистел сверлящий барабанные перепонки холодный ветер, к потокам воздуха которого примешивался золотой цвет ауры. Бремен встал в классическую борцовскую среднюю стойку. Его конечности замерцали едва заметными зеленовато-чёрными всполохами.
Атмосферу напряжения в комплексе можно было резать на куски и подавать к чаю с конфетами. За мгновение до того, как офицеры кинулись выбивать друг из друга дерьмо,
в трансформатор на крыше ударила молния, и свет погас.
– Что за хуйня?!
– Какая нахуй гроза в декабре?!
– Все так громко кричат, что никто не узнает, что я пидорас!
– Вызывайте аварийку, ёбаный в рот!
– Продолжаем приём ставок, коэффициент на Лейтенанта 1.7, на Прапора 2.2!
– Это я тут пидорас!
***
Отделе Нравов был пуст. Едва слышный лаунж играл из летающих по атриуму колонок. За барной стойкой сидели Мастер-сержант Айета и Сержант Румпель. Айета красила ногти, потягивая коктейль с Синевой, а Румпель скручивал сотую самокрутку с солевой травой, забивая ими увесистый портсигар. Неожиданно со спины кто-то властно шлёпнул даму с сюрпризом по сиське. Айета басовито вскрикнула.
– Не бойся, дочка, солдат ребёнка не обидит, – Лейтенант Купаж приземлился на стул между своими подчинёнными. – Румпа, стрельни-ка цигарку.
Затянувшись всем объёмом лёгких, Лейтенант медленно выдохнул дым, принявший форму капли крови.
– У вас есть что мне сказать?
– Никак нет, Лейтенант!
Купаж вырвал рокс из рук Айеты и опустошил одним глотком.
– Годовые отчёты готовы?
Румпель прорычал тарабарщину из-под длинных спутанных прядей тёмных волос.
– Дорогой, почему ты до сих пор не поставил себе горловой имплант? Я твою ёбаную цыганскую тарабарщину никогда не понимал и понимать не собираюсь. Снова всё проебал на ширево?
– У него курицы заболели, услуги ветеринара дороги…
– Дорóги тоже дóроги, знаю я вас.
– Допиливание отчётов спихнули на рядовых, остались детали.
– Хуй с вами, хуй с ними. Езжайте по домам, но сильно не расслабляйтесь, особенно ты, торч, – Лейтенант отвесил ласковый подзатыльник Сержанту. – Будьте на связи. У меня плохое предчувствие. Что-то грядёт…
– Что, Лейтенант?
– Будем надеяться, что только отхода. Бегите, мне нужно побыть наедине с собой. Покой – родитель всех великих мыслей. А пара плотных колпаков – сама по себе нихуевая мысль.
Оставшись в одиночестве, Купаж начертил на столешнице кровью несколько пентаграмм, и начал молиться.
– О, Великие Йонко, о, Великие Мечники, о, Эфирные Духи, большие и малые, уберегите нас ото всякого зла и несчастий, ибо только на вас уповаем мы, дети ваши… – кровь начала гореть, заставляя лак, покрывающий дерево, кипеть. Спустя пару минут Лейтенант взмахнул руками, осенив себя одному ему известным символом, погладил стойку, вернувшуюся к своему первоначальному виду и вошёл в подлетевший кабинет.
Забытый на стойке бокал треснул.
***
Из Архива Уголовного Розыска потихоньку расползался по домам сутулый персонал, замученный канцелярской работой. Готические колонны-радиаторы были увешаны печатями и свитками с молитвами к Йонко, охлаждающими их силой святых. В отдельной маленькой келье, подвешенной на цепях под потолком, в ванне, заполненной глыбами льда, лежал старик, чья светло-циановая шевелюра укутывала пол, будто ковёр. К его шее тянулся чрезвычайно толстый инсерт-кабель, уходивший прямиком в монолитный центральный процессор, занимавший половину Архива.
Последний выходящий из помещения офицер оглянулся, с тоской посмотрев в сторону кельи, и запер дверь.
Из висящей комнатушки доносилось едва слышное бормотание:
–
…я все еще жив...такой молодой….помер…ты можешь уехать в страну вечной охоты…в любое время и место…от старости…жизнь направлена…а потом ты проснулся…ты чувствуешь это…оттуда нет возврата…живи быстро умри молодым…всё как обычно…я сила и честь… Вдруг на экране одной из оставленных включенной устаревших панелей-коммутаторов высветилось сообщение об ошибке. Экран рядом стоявшей неподалёку кофемашины покрылся нечитаемыми символами. Со временем все устройства в Архиве начали вести себя странно и перемигиваться. Становилось жарко. С колонн потекли печати. Центральный процессор выдал несколько искр. Зал погрузился в темноту.
Раздался судорожный вздох.
Старик открыл глаза.
***
Стая радиоактивных койотов-пауков следовала за своим вожаком по Бескрайней Пустоши, окружавшей столицу Империи. Его ядовитые жвала клацали в такт аллюру шести лап. Он резко остановился, почуяв незнакомый запах и прижался к земле, вслушиваясь. В паре километров от стаи бежала грузная добыча. Альфа-самец завыл и повёл своих сородичей к кровавому пиру.
Высокий силуэт в изрезанном балахоне, прихрамывая и облокачиваясь на раздвоенный сверху титановый посох с гауссовым реактором в центре сочленения, плёлся на максимально возможной скорости в сторону сияющего от освещающего его огней города неба. Услышав вой и заметив стаю хищников, в мгновение ока настигнувших его, неизвестный остановился и направил в их сторону посох. Из него вырвались лучи, превратившие койотов в пыль. Хмыкнув, существо поднялось на ближайший холм. С его вершины уже можно было разглядеть огни пригородных районов Кайдории. Вьюга сорвала с существа балахон, обнажив изуродованное тело из плоти, в которое были небрежно вмонтированы армейские прототипы боевых имплантов. Череп субъекта был заключен в сферический шлем с экраном на лицевой части.
– Наконец…
Я дома… – низкому голосу, усиленному вокодером, ответил лишь свист поездов проносящихся по ближайшей сверхзвуковой магнитной дороге. Экран засветился, включив древний растровый формат графического изображения – гифку с праздничным салютом.
Голосование