Кромешная тьма окутывала сознание Хоммиуса, который чувствовал всепоглощающую пустоту самыми далёкими синапсами. В этой пустоте было нечто приятное, ощущение уюта, напоминавшее падение в свежую мягкую постель, напоминавшее тепло растёкшегося по груди ласкового кота, напоминавшее искренние объятия любимого человека. Сознание стремилось раствориться в этой сладостной неге, пропасть, исчезнуть навсегда, оставить испорченную садизмом и зверствами реальность. Человеческая природа Детектива постепенно ослабляла хватку, отдаваясь благостному небытию. Он сдался. Осталась лишь тишина.
Она продолжалась сотни минут.
Сотни часов.
Сотни недель.
Сотни лет.
Сотни тысяч лет.
Сотни миллионов лет.
Бирюзовая вспышка.
Первая тусклая.
Вторая чуть ярче.
Бесконечную тишину прервали бесчисленные безликие голоса. Они рычали, шептали, хихикали, мурлыкали, выли и свистели, задавая вопросы, на которые не было ответа.
– Кто ты?
– Что ты?
– Где ты?
– Когда ты?
– Зачем ты?
Его беспощадно выдернуло из иллюзорного блаженства. Он начал осознавать себя в чёрной бездне, но ни один образ не мог быть сформулирован в безвозвратной мгле.
Сквозь безостановочный поток трансцендентных бестелесных возгласов он различил едва слышимый звон.
«Колокола Храма», – дух Детектива внезапно выдал первую «мысль».
Третья вспышка, невыносимо яркая.
– Ищи! – чистый и звонкий бесполый голос пробился сквозь неразборчивый галдёж нескончаемых вопросов.
Тьма резко сменилась затуманенной сценой.
Одинокий упитанный мальчик сидел в пыльном углу деревянного амбара. Он крепко прижимал к груди плюшевую игрушку, чья седая причёска, сплетённая из конских волос, виднелась сквозь его пальцы. Ветер безжалостно бил по старым прогнившим доскам, забрасывая сквозь щели коричневый песок.
Двери сарая открылись. В него вошла группа детей. Их лица были размыты, но Детектив знал, что это отпрыски Степного Народа. Самый крупный из них что-то крикнул прятавшемуся мальчугану, лишь ещё сильнее забившемуся в угол. Не услышав ответа, вожак стаи с разбега прыгнул ногами в лицо мальчику.
Вспышка.
Перспектива изменилась, Хома перестал наблюдать за происходящим со стороны. Теперь он сидел на заднем сидении гудящей гравичепырки. Сквозь обнесенные решётками окна он наблюдал, как из старого покосившегося амбара выносят пять глыб льда, покрытые чёрным саваном. Вокруг машины был выстроен караул из людей в кожаных плащах. На шее каждого из них висела толстая цепь с тремя скрещенными мечами. Даже сквозь стекло были слышны горестные стенания женщин и яростные проклятия мужчин на степном языке.
Вспышка.
Теперь Хома смотрел в зеркало. Ставший более отчётливым взор окинул пухлого юношу с гладковыбритой головой в чёрном кожаном пиджаке. На шее висела тонкая цепочка с двумя скрещенными мечами. Хома неистово выдавливал воспалившиеся прыщи на лице и прижигал их настойкой календулы. Для него было очень важно хотя бы попытаться выглядеть лучше. Он знал, что сегодня чрезвычайно значимый день. Он получит третий меч в иподиаконской цепи.
Вспышка.
Грамота выпускника Академии Розыска с отличием покоилась в папке с остальными документами. Китель выпускника основательно жал в поясе, поскольку нужного размера для Хомы не оказалось. Из-за пазухи торчала голубоватая рукоять танто. Он стоял в начале величественной лестницы у входа в Главный Отдел Кайдории. Сегодня его ждало собеседование на должность кадета.
Неплотно закрытую папку встрепенул ветер, и бумаги взлетели в небо. Не успел Хоммиус моргнуть, как небольшая тень молниеносно перехватила сбежавшие бумаги. Мягко приземлившись, тень обрела очертания парня, одетого в охровое одеяние воспитанника Церкви Йонкоастризма. Его плавные движения источали уверенность и спокойствие.
– Нехорошо бы вышло, потеряй ты свои регалии, друг, – воспитанник с дружелюбной улыбкой на лице протянул бумаги Хоме.
– Спасибо, – юный храмовник крепко закрыл папку.
– На собеседование?
– Да.
– Вот так совпадение, я тоже! Пойдём вместе?
Хома замялся.
– Отныне мы не обязаны слепо верить в закостенелые предрассудки, друг, – воспитанник Церкви многозначительно взглянул на толстую цепь на шее Хоммиуса. – Ты же не думаешь, что весь мир делится только на мечеёбов и йонкодрочеров? Времена меняются.
– Я знаю, что внешний мир куда более свободное место, чем кельи Храма, – Хома тяжело выдохнул. – Даже в Академии все держатся особняком. Мне сложно сходу ломать прежние стереотипы.
– Я понимаю. Меня зовут Тикитариус.
– Я Хоммиус.
– Что ж, Хоммиус, пора показать на что способно наше поколение!
Вспышка.
– Нихуёвенько вам досталось, – голос Каса звучал будто бы издалека.
– Тики… Что с ним? – Хома с трудом открыл залитые чужой кровью глаза и увидел несколько десятков обезображенных тел.
– Не хочу кормить тебя ложными надеждами, Детектив. Вряд ли он выкарабкается. Прежним он точно не станет, – Кас Тевей пнул оторванную руку.
– Отведите меня к нему.
– Доктор Бегемот уже делает всё возможное, будем верить в лучшее, – Капитан вдохнул в себя половину зиплока Синевы. – Меня волнует более важный вопрос. Как у обычных наёмников получилось выдать отборных пиздов двум Детективам?
Вспышка.
Офицеры Отдела по очереди заходили в Святилище Йонко, чтобы отдать последние почести Детективу Тикитариусу. Закрытый деревянный гроб был завален всевозможными подношениями: от банальных цветов до скрученных блантов и эротических журналов с фембоями.
Хоммиус вошёл последним. Он безмолвно стоял, пытаясь привести мысли в порядок.
– Я отомщу, – смахнув скупые слёзы, он положил свой танто на гроб и вышел, надев обратно повязку, скрывающую новообразованный шрам на глазу.
Вспышки не последовало.
***
Взор проснувшегося Хомы упёрся в больничный потолок.
Рядом с кроватью сидел мужчина в назальной канюле, подключенной к маленькому кислородному баллону, облачённый в чёрный брючный костюм с удлинённым жилетом. На плечи был накинут лабораторный халат. Его надменный взгляд пронизывал Детектива насквозь.
– Наконец-то. Нашёл?
– Что, Доктор?
– Тот самый момент. После того, как Капеллан погрузил тебя в сон, я ввёл тебе усиляющий нейролептик, он должен был пробудить в тебе отголоски истока.
– Думаю, да.
– Случай в Порту?
– Да. Стоп, откуда?..
– Я же пытался оперировать Тики. Я не смог ничего сделать по одной причине. Кроме меня и Капитана этого не знает никто, но теперь я могу сказать, – Доктор Бегемот раскрутил вентиль на баллоне. – В Тики не осталось истока. Даже на уровне простейшего микроорганизма. Его будто бы и не было никогда. Я подлатал его как смог. Тело цеплялось за жизнь, но без истока это стало бы лишь её подобием. Извини, я знаю, вы были как братья.
– Да. Были.
– Исток угасает к старости, но и из этого правила есть исключения. С некоторыми из них ты знаком лично. В случае Тики, молодой и здоровый организм офицера Великого Розыска, тем более Детектива, в одночасье потерял все следы истока. Это невозможно. Как же это вышло, не прояснишь?
– Мы должны были захватить группу наёмников, похитивших и убивших племянницу Губернатора. Один из них не успел скрыться и сдал их убежище в надежде на снисхождение. Снисхождение Губернатора было своеобразным. Вместо казни в кислотной бочке он четвертовал убийцу, а после сжёг останки, поддерживая в нём сознание, сам знаешь, как он любит забавляться.
– Губернатор горазд на выдумки, – Бегемот насмешливо осклабился.
– Наёмники были обычными людьми. Ни единого следа какой-либо ауры. Мы приехали в Порт, скрытно проникли в ангар, успели вырубить большую часть группы. Но в последний момент один из головорезов выстрелил из чего-то типа гравитационной пушки прямо в Тики. Меня тоже задело и отбросило в сторону, а после вылезли остальные выблядки, – Хома зажмурился. – Со времён Испытаний Храма я не участвовал в такой резне.
– Прошлое подобно разбитому зеркалу. Пытаясь собрать осколки воедино, можно порезаться, – Бегемот погладил Хоммиуса по голове. – Я догадывался, что рано или поздно технологии достигнут уровня, способного манипулировать истоком. Хотелось бы «поздно».
Доктор закрутил вентиль на баллоне. Его лицо приобрело сердитое выражение.
– Неужели ты не мог сложить дважды два? Утаил детали смерти Тики, утаил свою травму, по миру бродит уёбок, умеющий «отключать» исток из тостера, теперь какая-то пизданутая секта мечеёбов-отступников решила вывалить яйца и предложить их вылизать, а ты только жирел и заливался антифризом, щёлкая простецкие дела? Ты в своём, блядь, уме? – Бегемот вырвал из носа кислородные трубки и жадно вдохнул воздух палаты.
– Я хотел забыться. Малейшее воспоминание заставляет сердце съеживаться от тоски, Док, – к горлу Детектива подступил комок.
– Прошлое – зияющая яма. Ты стараешься убежать из нее, но чем быстрее ты бежишь, тем глубже и страшнее она становится, – глаза Бегемота начали закручиваться по спирали, а кислород из воздуха поглощаться его жадными ноздрями. – И ты ощущаешь, как ее края лижут твои пятки. Единственный шанс – обернуться и мужественно встретить это.
Хома начал задыхаться. Бегемот вставил трубки назад и снова потревожил вентиль.
– Соберись, дружок, – Доктор снисходительно похлопал Детектива по плечу. – Я выдам тебе месячный запас нейролептика. Это не панацея. Нейролептик тебя не излечит. Ты сам обязан найти способ излечиться.
Доктор направился к двери.
– О чём бы ни шла речь, всегда можно добиться своего. Если ты проявишь решимость, одного твоего слова будет достаточно, чтобы сотрясать небо и землю. Но тщедушный человек не проявляет решимости, и поэтому, сколько бы он ни старался, земля и небо не повинуются его воле.
– Сам придумал?
– Книжки умные читал. Ты тоже как-нибудь попробуй, – Доктор вышел из палаты.
***
Лучи утреннего солнца окрасили хмурое здание госпиталя Отдела. На капоте припаркованной у входа чепырки Хомы лежал и загорал Капеллан Лео, раздетый по пояс. Сквозь густую растительность на теле пробивались красочные татуировки, демонстрировавшие житие Великих Йонко. В скомканном пальто, лежавшем неподалёку, копошились аурные котята. Сэпи в это время выдавал акробатические фигуры в десяти метрах над ними.
Хома медленно подошёл к ждавшим его офицерам.
– Хома! – с радостным воплем Сэпи кубарем полетел на землю. – Ты цел!
Сэпи было потянулся по-товарищески обнять Детектива, но остановился. Повисла неловкая пауза.
– Куда я денусь, – Детектив разрядил обстановку, пожав по вене руку Инспектора.
– Надеюсь, ты хорошенько отдохнул, – Капеллан по-кошачьи потянулся на капоте, свернувшись клубком.
– У Доктора Бегемота своеобразные методы, – несмотря на жестковатую «терапию», Хома действительно чувствовал себя лучше.
– Пока ты валялся, мы прижали Три Ночи, учитывая, что именно в его «Фармацевтике» зависал тот змееголовый ушлепан, – Сэпи взял на руки одного из котят.
– Друг Хома, ваш путь лежит в Даунтаун, в Пограничный Квартал, – Лео грациозно сполз с чепырки. – Клуб «Скайпия». Именно через них проходит транш шалфея. Детали тебе объяснит Инспектор. И да, отойдём-ка на пару слов.
***
Голосование