На подходе к воротам служебной гравистоянки офицеры услышали пронзительный рёв гравитационных двигателей. Прямо перед носом Хоммиуса пошла на взлёт затонированная в хлам мажорская гравичепырка чёрного матового цвета, украшенная виниловыми наклейками с анимеблядями, обмотанная гирляндами и водонепроницаемыми портативными радиационными колонками, из которых доносился пролапсный хип-хоп от ЗАЛЛЛУПОНА. Заднюю часть корпуса венчал спойлер из мраморной скамьи.
– БЛЯДЬ! - Хоммиус отшатнулся от опаляющей магнитной волны. – КАК ВЫ ОСТОПИЗДЕЛИ!
Чепырка резко задрифтовала и остановилась. Стекло у водительского сидения опустилось, из чепырки повалил кумар от солевых самокруток, разбодяженных перезревшей марихуаной. Из дыма показалась голова Лейтенанта Асухато в твидовой кепке-хулиганке. Симпатичное и узкое для мамбета лицо с короткой щегольской щетиной источало вштыренный вайб.
– ХОмА, брАтИшкА, нЕ вИжУ нИчЕгО дА, шӨп ЕбАшИт дИкО, У мЕнЯ крИмИнАл нА глАвнОй вОздУшнОй мАгИстрАлИ, нАдО углАнУть с пОнтОм, прОстИ дА! – упорото протараторил Лейтенант и стремительно улетел, включив проблесковые маячки.
– И это офицеры? Говно какое-то, мамбеты, блядь. Мудачьё – офицеры. Погоны нацепили, насвай жрут – мамбеты, блядь, ёбаные… – Хома раздражённо посмотрел вслед виляющему из стороны в сторону гравикару.
– Ты слишком рьяно реагируешь на них, Детектив, – Сэпи утомлённо уставился на Хоммиуса.
– Ничего, блядь, не могу с собой поделать! Все люди как люди, даже пограничники, а эти...
– Зато не душат, балдеют, берут от жизни всё. Тебе бы стоило поучиться у них, – Сэпифро примирительно пожал плечами.
– Ты молодой, шутливый, тебе всё легко. Когда-то и я был таким, – Детектив тяжело вздохнул.
– И что случилось?
– Неважно, – Хома помрачнел и затих.
Чепырка Хомы цвета морской волны в элегантном новом кузове с парой воздухозаборников на крыше одиноко ждала в дальнем конце стоянки. По слою пыли на корпусе было ясно, что ей давно не пользовались.
Калейдоскоп запахов в салоне был красноречив: остатки гнилой собачатины под ковриком-сотой, затхлый аромат проперженных синтетических сидений, невыветривающаяся вонь от солевой травы и благовонии в виде игральных кубиков, висящие на зеркале заднего вида.
Чепырка завелась после пары-тройки попыток. Приборная панель осветилась пронзительными светодиодами. Хома включил бортовой компьютер и позвонил по галафону Лейтенанту Сизарро.
– Слушаю, – голограмма Сизарро мерзко чавкала.
– Друг Сиз, дело сдвинулось с мёртвой точки. Мы выяснили название вещества. Пробей «сальвинорин» по базе.
– Момент, – Сизарро выплюнул кусок чьего-то уха. – Ничего не найдено. Хотя, стоп...
Сизарро некоторое время сосредоточенно вглядывался в экран своего компьютера.
– Ну что там, блядь? – Хома неистово ёрзал своим жирным очком по протёртому сидению.
– Очень странно. Реестр ссылается на пустые файлы. Данные будто кто-то подчистил. Относительно недавно. Изнутри или снаружи – неясно.
– Ебать... А что-нибудь по запросу «Шалфей Предсказателей»?
– Найдено одно совпадение. Пересылаю вам результат.
Перед офицерами всплыла текстовая вырезка из довоенных СМИ:
«В городе Шымкенте компания молодых людей буквально обезумела от употребления наркотиков. Парни в бреду бегали голыми по улицам. Очевидцы вызвали Великий Розыск. Правоохранители испытали ужас, когда зашли в квартиру дебоширов. На полу лежал 23-летний парень. У него было изрезано лицо и удалены оба глаза. Он был весел и играл на гитаре. Считается, что виной и стал тот наркотик, которые ребята употребили в компании. Лишённый глаз пострадавший назвал его «Шалфеем Предсказателей».
– Благодарю, Лейтенант. Продолжаем поиск.
– Удачи, парни, – Сизарро отключился.
Детектив набрал Почтенного Капитана.
– Кас, ситуация намечается крайне скверная. Безопаснее обговорить лично, – Хоммиус надавил на последнее слово.
– Где вы?
– На стоянке.
– Скоро буду.
Спустя пару минут голубое облако окутало гравикар и просочилось сквозь приоткрытое окно, а Кас Тевей материализовался на заднем сидении с пластиковой бутылкой, наполненной белой жидкостью.
– Кумыс хотите? Тётка грев отправила.
– Обойдёмся. О Шалфее Предсказателей слышали?
Капитан глубоко задумался.
– Таинственное растение. Сам я помню лишь легенды от самых древних долгожителей, – Капитан повторил сказанное главой Отдела Нравов.
– Лейтенант Купаж с восторгом о нём отозвался, по крайней мере, какая-то его... часть. И сказал, что сталкивался лично.
– Неудивительно, уж в чём, а в своём ремесле он спец.
– А как же «легенды древних долгожителей»?
– А как ты думаешь, сколько Лейтенанту лет? – Капитан отправил в рот горсть синего порошка.
– На вид под тридцать. Да и думать о нём – много чести.
– Не суди книгу по обложке, Хома. – Кас сделал добрый глоток кумыса. – К чему ты клонишь?
– У нас завёлся крот. Поэтому я и решил не болтать по голограмме. Данные подчистили. По всем базам. По крайней мере, касающиеся непосредственно действующего вещества сальвинорина, название которого Купаж выдал мне прямым текстом.
– Хуёво, – Капитан нахмурился. – Несмотря на определённую... ёбнутость, Купаж предан нашему делу как никто другой. Он – самый верный последователь Закона Равновесия, которого я знаю. Даю свою крайнюю плоть на отсечение. Ты явно не туда воюешь.
– Вынужден согласиться, крысу вычислим позже. Когда прибудет храмовник?
– «На четвёртый день, с первым лучом солнца». Осталось 69 часов. Советую поторопиться. С его появлением наши руки окажутся связаны, и докопаться до сути будет сложновато.
– Мне нужно в Мамбетский Квартал. Вросший волос на моём сфинктере зудит от уверенности в том, что мы разыщем следы на задворках Чёрного Базара. Прошу доступ.
– В твоём чутье нет сомнения. Я всё устрою. Проблем не предвидится, если будете вести себя соответствующе. Только в штатское переоденьтесь.
Чепырка остановилась в нескольких улицах от Квартала. Хома, прикинутый по последней мамбетской моде в обтягивающий бирюзовый спортивный костюм в клетку, имитирующий наряд персонажей популярного фильма «Мырзы» известного имперского режиссёра гей-снафф-порно Гуя Ри Чи, ждал, пока Сэпифро натянет на себя фиолетовый рашгард с эмблемой именитой спортивной организации «Арёл Жи Есть ЬЬФ».
– С хуя ли мы маскируемся?
– Органы правопорядка – не самый ожидаемый гость на чёрном рынке. Усики ты на кой хуй прилепил? – Хоммиус тщетно пытался вытащить из слипшихся полужопий не сменявшиеся около недели трусы.
– Мы же шпионы, ёпта! – Инспектор явно был взбудоражен предстоящей вылазкой. Усы-щёточка, как у ранне-имперского художника Гит Лара, лукаво топорщились из-под длинного носа, а причёска являла собой подобие помпадура.
– Шпион должен быть неприметным, тупица!
– Если хочешь что-то спрятать, то положи на видное место, – Сэпифро поучительно вздёрнул палец вверх. – Охуенные усы, я таким грозным себя чувствую! Мне даже хочется написать автобиографию, наполненную радикальными идеями.
– Хуй с тобой, пошли. Говорить буду я.
Офицеры подошли к границе Квартала. Всюду сновали кучки босоногих мамбетиков, непрерывно сплёвывающих маленькие серо-зелёные шарики. Из приоткрытых окон домов звучала негромкая музыка в исполнении народного мамбетского певца Скрэп Тоунита, чьи невнятные зажёванные слова на смеси всеобщего и степного языков под гипнотический эмбиент сливались в трель умирающей птицы. По улицам бегали небольшие стада генно-модифицированных коз и овец. На каждому углу люди что-то громко обсуждали, курили солевые кальяны и попивали латте на айране, кто-то позволял себе напитки покрепче. Хома и Сэпи продирались сквозь плотную галдящую толпу к открытым настежь исполинским чёрным воротам. На входе дежурили два охранника в новеньких боевых экзоскелетах, отсеивая нежелательных посетителей.
–
Базар ақшалыға базар, – один из них вплотную приблизился к уху Хоммиуса.
–
Ақшасызға назар, – очень тихо ответил Детектив, припоминая отзыв к сегодняшнему паролю, который ему сообщил Капитан.
– Добро пожаловать, приятных покупок на Чёрном Базаре, – охранник освободил проход.
– Нихуя себе, ты на чистом степном болтаешь? – спросил Сэпифро с неподдельным восхищением.
– По долгу службы приходится, – тон Хомы намекал на неуместность дальнейших расспросов.
Буйство красок и ароматов захлестнуло офицеров. Торговые ряды ломились от всевозможных экзотических яств, роскошных импортных одежд и всех видов оружия: от стандартных плазмомётов и Бездушных Мечей до диковинных невидимых Менструальных Сюрикенов.
Торговля шла бойко, отовсюду слышались уведомления о проведённых платежах, а покупки упаковывались в чёрно-оранжевые пакеты с эмблемой «БЗР».
– Ёпта, зырь сюда! – Сэпи подбежал к просторной палатке с множеством рядов, на которых были выставлены аугментации конечностей. – Ёбнуться, это же списанные экспериментальные военные прототипы! Олдскул! Откуда их здесь столько?
– У чёрного рынка два союзника: армия и коррумпированные чиновники. Хорош слюни пускать, попи́здили дальше.
– Ну Хома, ну дай посмотреть!
Детектив схватил по-детски восторгающегося Инспектора за шиворот и потащил за собой.
– Ты с хуя сорвался, что ли? Если ты так хочешь проебать время и крошки на покупку багнутых имплантов, милости прошу в другой раз. Каждая минута на счету.
Сэпи насупился и обиженно замолк.
Наконец, Хома остановился у одного из перекрёстков торговых улочек.
– Нам сюда, – он туго перевязал шнурок на поясе спортивок так, что сальные потные бока начали свисать ещё ниже, и резко повернул в тесный проулок.
Будто взбешённый дикий боров Хоммиус расталкивал суетящихся прохожих. Сэпи держался как можно ближе к Детективу, дабы толпа не захлестнула его.
Офицеры остановились у проржавевшего крыльца из нержавеющей стали с нависающим лайтбоксом гласящим «Натуральная фармацевтика Трёх Ночей».
В едва освещённой аптеке витал стойкий запах больницы. Пыльные полки были заставлены бутылочками всех видов сиропов от кашля и коробками с травяными сборами, с подписанными на них болезнями, от которых они спасают. «Бессоница», «Понос» и «Трихомониаз», судя по полупустым рядам, пользовались особенным спросом. В небольшом помещении, кроме офицеров, толкались пара невменяемых от кодеина торчей, самозабвенно разглядывавшая разнообразие средств от боли в горле, и загадочная сгорбленная фигура, закутанная в чёрную куфию.
Детектив подошёл к прилавку и настойчиво пощёлкал настольным латунным звонком. Из-за резной деревянной ширмы выплыл человек в латексном белом халате. По чертам его лица, телосложению и движениям было неясно мужчина это или женщина. От лысой головы исходила лёгкая дымка белой ауры.
– Детектив, – андрогинный субъект бесстрастно кивнул Хоммиусу. – Чем обязаны?
– Потише, Три Ночи, – Хома настороженно оглянулся. – Задание Главного Отдела.
– И оно привело вас именно ко мне?
– Если кто и знает логистику веществ в Кайдории лучше сотрудников Отдела Нравов, а особенно на Базаре, то это ты, – офицер понизил голос. – Шалфей Предсказателей. Что знаешь? И не вздумай врать, что не знаешь.
Ни один мускул не дрогнул на физиономии аптекаря, лишь в глазах отразился недобрый проблеск.
– Вы пришли не по адресу. Это миф, глупая сказка для глупых искателей глупой сакральной истины. На протяжении многих лет не то что соцветий – ни одного семени не было найдено. А если кто и сумел что-то отыскать, то хранит это в тайне, что чрезвычайно умно.
– Тайное рано или поздно становится явным, Три Ночи. Причём самым паскудным образом. – Хома прерывисто выдохнул. – Убийство бывшего раба. В крови остатки Шалфея. Религиозные мотивы. Ты понимаешь, что я открываю тебе очень серьёзный секрет Отдела.
Сэпи тихо крякнул за спиной Детектива.
– И ты понимаешь, почему этот секрет останется секретом после нашего разговора, а после ты подумаешь над тем, как перевернётся твоя жизнь, если за дело возьмутся представители местных, кхм, «епархий». Храм уже отослал к нам своего человека, а Церковь будет тщательно контролировать ход расследования. В попытке обернуть ситуацию в свою пользу на высших уровнях обе стороны не преминут использовать все возможные способы. Твой мирок, что скрывается под личиной «Натуральной фармацевтики», будет перемолот и выжжен. Мудрее сотрудничать с нами, пока есть возможность. Пойми, это не угроза. Я всего лишь ставлю тебя перед фактом.
Три Ночи всё так же бесстрастно смотрел в глаза Детективу.
– Мой мирок будет выжжен? А ты о нас невысокого мнения. Но трудности нам ни к чему. Я постараюсь помочь. Как связаться я знаю. Вы будете должны мне Ус…
– Никаких Услуг, – аптекарь был резко оборван на полуслове. – Мы просто «добрососедски побеседовали». Времени мало, господин Три Ночи. Колокол зазвонит по всем.
– Что ж, да будет так, – к безразличию подключились ноты крайнего недовольства.
– Я рад, что мы друг друга поняли, – Хоммиус направился к выходу, потянув Сэпи за собой.
– Хома, нихуя себе ты ювелир, я аж прочувствовал твой спич всеми фибрами души! Только зачем было распёздывать про труп?
– На чёрном рынке чтут чужие тайны. Охотнее всего те, что можно дорого продать.
– Так и продадут же!
– Пусть попробуют продать эту. Импланты языка нынче недешёвы.
– И что, возвращаемся?
– Больше нам нечего здесь делать.
Выйдя из аптеки, Детектив запнулся о того самого человека в чёрном платке.
– Извините, – буркнул Хоммиус.
Сгорбленный человек ответил скрипучим тонким голосом, едва уловимо усиленным аурой:
– Из душистой травы шаловливые феи
Пили чай для красы молодильный горячий.
И назвали траву ту шутливо «шал-феем»
В честь любимых себя. Ну, а как же иначе?
И тут же пустился наутёк, теряясь в толпе.
– СЭПИ, ЗА НИМ! – Хома бросился за чёрным платком, на бегу подтягивая спадающие штаны.
– Чутьё тебя не подводит, а, Детектив? – под гул своих разогревающихся ног Сэпи едва заметно ухмыльнулся в спину Хоммиусу, который уже не мог услышать двусмысленную фразу своего подопечного.
Голосование