***
Экспертно-криминалистический Центр находился в обособленном от основного здания корпусе. Покрытая чистейшим чёрным ониксом покосившаяся деревянная будка скрывала под собой вход в уходящие глубоко под землю уровни лабораторий.
По пути к Центру Детектив Хоммиус вкратце ввёл Инспектора в курс дела.
– Кринжовая ситуация, бро, – Сэпи яростно вбивал в галафон поисковые запросы по поводу всего, что могло быть связано с делом.
– Не то слово, Инспектор, – Хоммиус сделал явный акцент на своём обращении к неожиданному подчинённому.
– Чё, субординации хочешь, Детектив? – язвительно спросил Сэпифро.
– Да нет, давай сразу представим, что мы прошли сквозь мочу, говно, и мочу, съевшую говно, прониклись друг к другу тёплыми чувствами а'ля учитель-ученик, я при смерти, ты решил за меня отомстить, а я очнулся и признал тебя равным после победы над финальным боссом.
– Не, ну его на хуй, гейство какое-то, – паренька передёрнуло. – Лучше посубординирую.
Офицеры приблизились к приоткрытой двери будки, из-за которой веяло атмосферой тайн. За дверью зияло очко.
– Фу, это чё, бля, сельская параша? Какого хуя? – возопил Сэпифро.
– Это маскировка, не пищи. Тебе сколько лет, кстати?
– Двадцать четыре.
– А выглядишь на шестнадцать. И звучишь на десять лет строгого режима минимум, – хмыкнул Хоммиус.
– Может, генетическую войну с недостатком тестостерона и гормона роста я проиграл, – Инспектор оглядел Хоммиуса с ног до головы, - зато не жирный.
– Я не жирный, блядь, не жирный, у меня кости широкие, и вообще, я на массе, качаюсь, к лету просушусь, – ответ Сэпи явно задел нежные струны души Детектива.
– Твои слова бы да Йонко в уши, Хоммиус, – ехидно ухмыльнулся паренёк. – А на кой хуй здесь нужна маскировка, мы же на территории Отдела?
– Мамбеты, – сквозь зубы ответил Хома.
– Какие мамбеты?
– Любые. За редким исключением, типа Капитана.
– В чем проблема-то?
– Знаешь, почему большая часть мамбетов состоит в Транспортном Отделе? Потому что они ёбнулись на своих гравичепырках! Пиздят любую хуйню, лишь бы потом приварить к своему ведру ебаному. У них, видите ли, народная традиция - делать свою чепырку самой «
чЁткОй», чтобы остальные мамбеты уважали. Например, недавно кто-то спиздил мраморную скамью из местного Святилища Йонко. Угадай, где обнаружилась? Прихуяченная к чепырке Лейтенанта Асухато, ебать его в душу! «
СпОйлЕр пИздАтЫй, дА, брАтИшкА?», – это он так Капеллану ответил на закономерную предъяву.
Блядь, сука, они их ещё и занижают. Занижают в двадцать третьем веке, блядь! Почти два века на гравитационных двигателях летаем! По воздуху, блядь! Как их занизить-то возможно, ебать! Они ещё специально хуйню всякую в двигатели втыкают, чтобы «
чЕпЫркА зАпЕлА». «Дают угла» под мамбетский фонк, вздрагиваю постоянно от их рёва. Чётко им, блядь! – с каждым гневным возгласом Хоммиуса из его рта вылетало всё больше слюны. – А ты представь, сколько блестящего и дорогого говна в лабораториях валяется?
МАмбЕт бЕз пОнтОв – бЕспОнтОвЫй мАмбЕт, какой же пиздец...
– Да уж, Детектив, не думал, что в тебе сильны шовинистские настроения, – неодобрительно зацокал языком Инспектор. – Мы обязаны уважать чужую культурную идентичность.
– Это не я шовинист, а они отморозки. У нас боевые импланты из военного карбона с титаном отливают, а они из него ручки в форме розочки на рычаг КПП сворачивают. Дикари, хуже них только цыгане, они вообще не люди, – Хоммиус наконец успокоился.
– Так и хули с этой маскировки, они ссут да срут в этой будке, разве нет? Зашквар же!
– Настоящий мамбет справляет нужду только на улице. За этот принцип я их уважаю, – Детектив нажал на ложную ониксовую плиту, и очко разверзнулось, открыв проход к дверям лифта.
Лифт остановился на седьмом уровне подземной лаборатории. Офицеры вышли из него и очутились в казавшимся бесконечным зале с рядами высоких стальных шкафов, залитыми холодным светом светодиодных ламп.
В центре зала спиной к офицерам стоял человек, сгорбившись над операционным столом с лежавшим на нём телом мальчика.
– Лейтенант Сизарро! Здравствуй, друг! – Хома с уважением отсалютовал молодому мужчине в лабораторном халате.
– Здорово, Хома, – Лейтенант обернулся и с улыбкой посмотрел на Детектива, – у тебя в зубах что-то застряло. Опять ел дерьмо с орехами?
– Блядь, это шоколад Кадета Танчика. Почему мне за весь день никто не сказал, что у меня к зубам прилип шоколад? – Хома бросил недовольный взгляд на Сэпи.
– Я думал так надо, – пожал плечами Инспектор.
– И что значит «опять»?! Я никогда в жизни дерьмо не ел, даже своё из интереса! У тебя, Сизарро, кстати, тоже что-то застряло. Шоколад?
– Да нет, как раз-таки дерьмишко, – Лейтенант задумчиво провёл языком по остаткам кала, прилипшего к сверкающим имплантам зубов.
– Чё у вас за Отдел конченный?.. – в тихом шоке пробормотал Сэпи.
– А тебя ебёт, чучело? Хома, кто это? – Сизарро вопросительно изогнул бровь.
– Инспектор Сэпфиро, будет помогать мне с делом об убитом мальчике.
– Сэпифро.
– Да поебать.
– Я в общем-то не из удовольствия тут экскременты жру, мудаки, – Сизарро отхаркнул смачный шмат дерьма.
– Сэпи, Лейтенант – один из самых ценных наших офицеров. Если бы не его способность, большинство дел могло зайти в тупик.
– Я могу на вкус проанализировать состав любой материи. Даже самые неуловимые вещества не скроются от меня, – гордо заявил Лейтенант.
– Дерьмоед с достоинством, – понимающе поджал губы Сэпи.
– Не раздражай меня, сынуля, – над Сизарро начали появляться изумрудные пузыри. Коснувшись пола и лопнув, один из них начал испарять резиновый линолеум.
– Остынь, Сиз. Выяснил что-нибудь?
– Расклад следующий... Мальчишка мёртв около двух дней. Он был здоров. Среди детей Индустриального Отстойника это редкость. Старый шрам – ожог, похоже, что его кто-то истязал. Скорее всего, он бежал из заточения. Ебучие работорговцы... Ранения несовместимые с жизнью были нанесены мечом. Именно его кровью изображён символ Храма. Чужих биологических субстанций типа пото-жировых следов и спермы не обнаружено. Это явно было продуманное убийство, не внезапное помутнение рассудка любителя синтетической Синевы, – Сизарро покачал головой. – И самое странное... Трупное окоченение до сих пор не наступило. Его будто бы убили полчаса назад. Я считаю, что причина в веществе, которое я успел уловить. Оно чуть не улетучилось. Исходя из его формулы, я делаю вывод, что это наркотик.
– Какой?
– За годы моей службы ничего подобного не встречал. Фильтр по его формуле не найден в базах данных, – Лейтенант отправил файл Детективу в галафон.
Хоммиус открыл мессенджер и кликнул по сообщению. Галафон спроецировал 4D-модель вещества и неполную молекулярную структуру.
– Видите эту часть модели? Я не могу расшифровать её, – Сизарро с жалостью посмотрел в сторону трупа. – Мальчишка не оказывал сопротивления. Он был на максимальном чилле. Я думаю, его мозг не регистрировал боль. По крайней мере, он не мучился... Советую заглянуть в Отдел Нравов. Местные офицеры обязаны нарыть что-нибудь. Если сумеют – отправляйте результаты мне. Я попробую синтезировать наркотик.
– Благодарю тебя, Лейтенант. Ты не представляешь насколько ценна твоя помощь, – товарищески протянул руку Хоммиус.
– Служу Империи! – Сизарро крепко её пожал.
Офицеры вышли из лаборатории. В небе сгущались стеклянные тучи.
– Пиздец, попросил о переводе... У вас в Отделе у всех какие-то психические отклонения? Расстройства пищевого поведения, клептомания, теперь вот копрофил, – выражение на лице Сэпи до сих пор изображало крайнюю степень отвращения.
– Какой ты нежный, Инспектор. А ведь самый ахуй впереди, – Детектив мрачно почесал голову. – Идём в Отдел Нравов.
Голосование